Старик выкрикнул несколько странных звуков, какие, казалось, не могло родить человеческое горло. Посох его бешено закрутился, выписывая в воздухе горящую рунную вязь. Дзиннер из последних сил пытался удерживать суденышко от погружения в пучину, лоб его покрылся холодными каплями, на шее вздулись жилы.

Налетевший шквал обрушился на них карающим молотом. Долгую секунду невозможно было ни вздохнуть, ни сопротивляться, глаза запорошила мельчайшая водяная пыль, и неясно, то ли неслись они по воде, то ли по воздуху.

Маги пришли в себя на берегу возле разбитых останков лодки. Одеяния их превратились в лохмотья, а от посоха Альдина стихия оторвала длинную щепку, и место повреждения зияло на потемневшем от времени дереве незажившей раной. Но Дзиннер сохранил-таки свой мешок, хотя руки его были расцарапаны, словно он пытался удержать в них гигантского ежа.

– Спасибо, мэтр, - слегка поклонился он старцу, справедливо расценив источник последнего шквала.

– Спасибо и тебе... мэтр, - с достоинством отозвался тот.

Перед ними расстилалась выжженная, покрытая спекшимися камнями равнина, на которой прямо из обугленной земли росли кое-где чудесные яблони, усыпанные крупными розовыми цветами. Впереди за полосой странной синеватой растительности поднималась гряда невысоких изъеденных солнцем и ветром гор. Именно у их подножия, если верить магическому зеркалу Альдина, и располагался центр тех сил, что хозяйничали здесь.

Совсем недавно по равнине вдоль реки было разбросано несколько деревушек. Теперь же от строений не осталось и следа, только нелепо торчал посреди черной земли сруб одинокого колодца.